Nikoh (ibratli hikoya)

Nikoh (ibratli hikoya)
Til haqida yangi she'rlar, eng chiroyli she’rlar to'plami

Sunnat muallim kenja qizini uzatyapti. Kim nima desa desin, toʻy qilishni kambagʻalga chiqargan. Boy odam toʻyida bir yilda, kambagʻal besh-oʻn yilda topganini toʻkib-sochadi. Shungami, kambagʻalning toʻyi toʻyday boʻladi.

Ayri zardoli ostidagi chorpoyaga joylangan chollarning hangomasini oʻrtacharoq shaftoliday keladigan oʻriklarning yerga parsillab tushishi uzib-uzib qoʻyadi. Bir nafas gapdan toʻxtagan ezma chollar yerga tushib, danagi bir boʻlak, eti bir boʻlak boʻlib qolayotgan mevalarga qarab tamshanib qoʻyishadi. Atrofga taralayotgan shirgʻimtil is ishtahasini qoʻzgʻaydi shekilli, dasturxondagi hozirgina yuvib keltirilgan mevalarga birvarakayiga qoʻl uzatishadi.

Poygaroqda oʻtirib olib hech kimga gap bermayotgan Suhrob bobo yelkasini qisib hiringlaydi:

– Bu muallimning oʻchi bor bizda! Bir qoʻrqitay deb atay shu yerga joy qilgan!

Gapga qoʻshilmaygina oʻtirgan Izzat bugʻaltir bir gʻimirlab olib, ogʻiz juftlaydi:

– Kuyov bola nima ish qilar ekan?

Koʻcha boshidan choʻzib-choʻzib signal berib kelayotgan mashinalarning shovurida uning savoli javobsiz qoladi.

Osoyishta toʻyxona birdan jonlanadi. Besaranjom xotin-xalaj, tomoshatalab bola-chaqa darvoza tomon shoshadi.

Qator-qator mashinalar toʻgʻri kelgan joyga qantarilib, ulardan uzun-qisqa boʻlib oliftanamo kuyovjoʻralar tushib kelishadi. Atrofga bepisand koʻz tashlab sigaret tutatayotgan yigitchalar kuyov yigit oʻtirgan mashina oldiga toʻplanib olishadi.

Oppoq “Neksiya”dan tushgan uch-toʻrt ayol biroz sollanib turgach, qudagʻaylarning qistovi bilan ichkari kirib ketishadi.

Darvoza tomondan Otabek mullaning qorasi koʻrinadi. U chorpoyada oʻtirgan chollar tomonga yoʻl soladi. Qisqa duoi fotihadan soʻng uzilib qolgan suhbat yangidan boshlanadi.

Gap jilovini yana qoʻlga olgan Suhrob bobo odatiga koʻra mulla Otabekni savolga tuta boshlaydi.

– Bir nimani soʻrayman deb yuruvdim, hozir eslolmayapman-da. Xoʻ-oʻsh, bu, nikoh qiyish oʻzi kimlarga buyurilgan?

– Har safar shuni soʻraysiz-a, Suhrob bova, – deydi mulla Otabek kulib.

– Benamozdan boshqa luboy odam nikoh qiysa boʻladi, faqat maʼnisini bilsa boʻldi, – gapga aralashadi chollardan biri.

– Sen gapga aralashma, – tengqurining gapini kesadi Suhrob bobo, – nikoh bir qasamday gap, har kimam oʻqiyversa, durust boʻmaydi. Ha-a, bir nimaga tushunmayman. Otam rahmatli Fargʻona kanalida “batalon” boʻlib keganidi, bir gapi esimdan chiqmaydi…

Chollar “yana eski gapni boshladi” deganday, bir-birovlariga qarab iljayishadi. Dadilroqlari hatto, tomoq qirib ham qoʻyishadi. Suhrob bobo eʼtibor qilmay, davom etadi:

– Oʻsha mahali, kanal qurilishida bir jigit bir juvonni xotin qilib olasi boʻganda nikoh qiyadigan odam topilmaganakan.

– Fargʻona tomonlarda-ya? – luqma tashlaydi boya gapi boʻlinib izza boʻlgan chol.

– Sen gapni eshit, – Suhrob bobo uni yana jerkiydi. – Ilmi borlar boʻsa boʻgandir, lekin qoʻrqqan-da! Bilsang, u zamonda mullaman degan odam qulogʻini ushlab ketgan. Otam rahmatli qarasa, boyagi jigitminan juvon nikohsiz qolib ketadigan. Shartta oʻrtadan chiqib oʻzi nikohini qiyib tashlabdi.

– Bilgan boʻsa oʻqigan-da… – atayin yana uning jigʻiga tegadi tengquri.

– Men nima deyapman, otam nikoh qiyib yurgan boʻmagʻanakan. Oʻzining aytishicha, oldin ikkovining roziligini soʻrapti. Soʻgʻin bir kosa suv qoʻyib, “qulhu vallohu ahad”ni yetti qaytarib, “endi halol” deb yuboribdi. Rahmatli to oʻlgancha shuni oʻylab ketdi. Oʻziniyammas, boyagʻi jigit minan juvonni oʻylab ketdi, benikoh qomadimikan deb.

Chollar har doimgiday bir muddat jimib qolishadi.

– Oʻzbek boʻganakanmi? – soʻraydi nihoyat chollardan biri.

– Kim?

– Boyagʻi jigitni aytaman?

– Oʻzbekdir-tojikdir, bir musulmonning bolasi boʻgʻan-da, – deydi ensasi qotgan Suhrob bobo. Soʻng mulla Otabekka yuzlanib soʻraydi: – Shuning javobi nima boʻladi, mullo ulim?

U endi-endi qarilikni boʻyniga olib chollar davrasiga bugun qoʻshilgan Izzat bugʻaltirga “gapni eshit” deganday qarab oladi.

Mulla Otabek ham javobga shoshmaydi. Yonidagi qariyalardan najot kutadi, sado boʻlmagach, iljayib, oʻzini oʻylayotganga soladi. Shu paytda ichkaridan xabarchi keladi: nikoh oʻqish marosimini boshlash kerak. Mulla Otabekni hovli etagidagi uy tomon boshlab ketishadi. Shu bilan Suhrob boboning odatdagi savoli odatdagiday javobsiz qoladi.

Gapdan gap chiqib, chollar bir paytlar oʻzlarining nikohini qiygan mullalar haqida eslab boshlashdi. Ular biri olib, biri qoʻyib koʻrgan-bilgan mullalariga taʼrif keltirayotgan paytda Izzat bugʻaltirning nafas olgani bilinmay qoldi.

Koʻzlarini yumib, goh ikki qoshi oʻrtasiga barmoq qoʻyib, goh kalta soqolini asabiy tutamlayotgani uning nimanidir eslashga befoyda urinib oʻtirganini koʻrsatardi. Hammasini eslayapti: “komsomol toʻyi”niyam, rahmatli Musa raisning soʻz olib gapirganiyu “gorka”, deb baqirganigacha kechagiday esida. Lekin shu… nikohini oʻqigan mullani eslayolmasdi-da.

Oʻylanib oʻtirdi, oʻtirdi, boʻlmadi. Ilkis oʻrnidan turib, chorpoyaning zinasigayam qaramay yerga oyoq tashladi. Oyoq kiyimini qidirib biroz kalovlanib turdi. Bir qator terilgan kovushlar orasidan tuflisini topib oyogʻiga ildi. Soʻng chollarning “hay-hay, nima gap”, deganigayam qaramay, joʻnab qoldi.

Chollarning gurungidan fayz ketdi.

– Odam bola-chaqadan tinmasa qiyinakan, – salmoqlab gap boshladi Suhrob bobo.

– Katta uli haliyam bedarakma? – soʻradi toʻrda oʻtirgan jikkak chol.

– Bedaraklikka-ku bedarakmas, qay bir chetda yurganmish. Oʻn yil boʻldi-yov, ota-onam boridi deb bir yoʻqlamaydi. Dardi ichida bugʻaltirning.

– Kenjasi yana qamaldi deb eshitdim?

– Mushtdayidan nashavand boʻgan boladan nima kutasan boshqa. Qizini ayt, bir roʻzgʻorni gullatadigan ayal. Yana erdan qaytib kepti.

– Shunday odamning bolalari bexosiyat chiqdi-a, Suhrob? Uch bolaning biroviyam odam boʻmadi.

– Bari harom yedirganidan.

– Xudodan qoʻrq, Suhrob. Bugʻaltir kommunis boʻgan, koʻp harom yemagan…

Darvoza tomonda kampirini sudraganday olib kelayotgan Izzat bugʻaltir koʻrinib, chollarning gapi uzildi. Izzat bugʻaltir kampirini yetaklab toʻppa-toʻgʻri kelin-kuyovga nikoh oʻqilayotgan uy tomon ketayotganidan chollar hayron edi.

Suhrob bobo imillab yetib kelganda xona oʻrtasida Izzat bugʻaltir bir nuqtaga tikilgan koʻyi haykalday oʻtirar, kampiri esa yelkalari silkinib-silkinib yigʻlardi. Mulla Otabek qiroat bilan nikoh duosini oʻqir, oʻqigani sayin uning ham koʻzlaridan yosh quyilardi.

Shavkat YODGOROV


Учительница обрезания передает младшую дочь. Кто бы что ни говорил, свадьбы для бедных. Богатый человек тратит свои деньги на свадьбу за один год, а бедный тратит от пяти до десяти лет. Поэтому свадьба бедняка будет как свадьба.

Болтовню стариков, сидящих на диване под сметаной, прерывает шлепанье по земле абрикосов, похожих на средние персики. Старики, замолчавшие на мгновение, упали на землю и уставились на плоды, семена которых остались целыми, а мякоть — целой. Кажется, что ширгимтиль разжигает их аппетит, и они кладут руки на свежевымытые фрукты на столе.

Дедушка Сухроб, который сидит на ипподроме и ни с кем не разговаривает, пожимает плечами и мычит:

— Мы мстим этому учителю! Он пришел сюда, чтобы напугать меня!

Иззат, который сидел и не присоединялся к разговору, хмыкнул и сказал:

— Что делает жених?

Его вопрос остается без ответа в шуме машин, гудящих с начала улицы.

Тихий свадебный зал вдруг оживает. Бесаранджом женщины и дети спешат к воротам наблюдая.

Ряды машин останавливались в нужном месте, и женихи вставали и спускались с них. Осматривающиеся и закуривающие молодые люди собираются перед машиной, где сидит жених.

Три-четыре женщины, выбравшиеся из белой «Нексии», некоторое время торчат рядом, а потом с помощью крестных заходят внутрь.

Со стороны ворот видна чернота Отабека Муллы. Он идет к старикам, сидящим на диване. После краткого благословения прерванный разговор возобновляется.

Баба Сухроб, восстановивший контроль над разговором, как обычно, начал расспрашивать муллу Отабека.

— Я хотел что-то спросить, но сейчас не помню. Итак, на ком велено жениться?

«Это ты каждый раз спрашиваешь, Сухроб бова», — со смехом говорит мулла Отабек.

Один из стариков вмешался: «Женитьба трудна для всех, кроме Бенамоса, но только если вы знаете ее значение».

— Не мешай, — прерывает разговор дедушка Сохроб, — брак — это как клятва, если кто ее прочитает, то это будет неправдой. Да, я что-то не понимаю. Спасибо, мой отец был «батальоном» на Ферганском канале, одно я никогда не забуду…

Старики смотрят друг на друга и улыбаются, как будто говоря: «Он снова начал старый разговор». Самые смелые даже перерезали себе глотки. Сухроб Баба продолжает, не обращая внимания:

— В том месте, на строительстве канала, не на ком было жениться, когда молодой человек взял себе в жены молодую женщину.

— С ферганской стороны? — сказал старик, который потерял дар речи.

— Ты слушай, что говорят, — снова дернул его дедушка Сухроб. — Те, у кого есть знание, могут целоваться, но боятся! Если вы знаете, в те времена человек, которого называли муллой, схватился за ухо. Если мой отец посмотрит на него с жалостью, такой молодой человек, как он, останется холостым.Шртта выбралась из середины и разорвала свой брак.

— Хоть и прочел поцелуй… — опять нарочито дотрагивается до ее щеки.

— Что я говорю? Мой отец — женатый человек. Он сказал, что сначала попросил их согласия. Затем он поставил чашку с водой, семь раз сказал «Кулху Валлоху Ахад» и сказал «Теперь халяль». Рахматли думал об этом до самой смерти. Сам он есть не стал, но подумал о молодом человеке, который ехал верхом на мальчике, гадая, понравлюсь ли я ему.

Старики, как всегда, некоторое время молчат.

— Узбек заикается? — спросил наконец один из стариков.

— Кто?

— Рассказать тебе о мальчике?

«То ли он узбек, то ли таджик, у мусульманина задушен ребенок», — сказал дедушка Сухроб, напрягая шею. Тогда мулла повернулся к Отабеку и спросил: — Каков будет ответ, мулла Улим?

Он смотрит на Иззата, который сегодня присоединился к кругу стариков, как бы говоря: «Послушайте меня».

Мулла Отабек тоже не спешит с ответом. Он ждет спасения от пожилых людей рядом с ним, а когда не отвечает, улыбается и делает вид, что думает. В этот момент изнутри приходит гонец: необходимо начать брачное чтение. Муллу Отабека подводят к дому у подножия двора. Таким образом, обычный вопрос Бабы Сухроба остается без ответа.

После разговора старики стали вспоминать о муллах, которые когда-то совершали их бракосочетание. Неизвестно, вздохнул ли Иззат с облегчением, когда они описывали своих мулл, которых один взял, а другой ушел.

Закрывая глаза, иногда засовывая пальцы между бровями, иногда нервно поглаживая короткую бородку, он показывал, что он напрасно пытается что-то вспомнить. Он все помнит: «комсомольскую свадьбу» помнит, как будто это было вчера, пока председатель не взял слово и не крикнул «Горка». Но он не мог вспомнить муллу, который читал его брак.

Он сидел думал, сидел, но не тут-то было. Сначала он встал и бросил ноги на землю, даже не глядя на ступеньки чорпоя. Он долго искал обувь. Он нашел свои туфли среди нескольких выбранных ботинок и надел их на ноги. Затем он ушел, несмотря на то, что старики говорили: «Эй, эй, в чем дело?»

Фаиз ушел из стариков.

«Человеку трудно не перестать быть ребенком, — начал дед Сухроб.

— Старший сын все еще отсутствует? — спросил старик, сидящий в клетке.

— Ты не то чтобы пропал, ты куда-то идешь. Прошло десять лет, а моих родителей больше нет. Испариться от боли.

— Я слышал, что младшего снова арестовали?

— Чего еще ждать от ребенка, который пристрастился к наркотикам. Расскажите мне о своей дочери, женщине, которая зарабатывает себе на жизнь. Он снова вернулся с земли.

«Дети такого человека оказались непослушными, Сухроб?» Никто из троих детей не выжил.

— Это потому, что он ест харам.

— Побойся Бога, Сохроб. Бугалтыр был коммунистом, грязной еды много не ел…

У ворот Иззат, тащивший свою старуху, угрюмо посмотрел, и старики замолчали.Старики были удивлены, что Иззат, ведя за собой старую пароходницу, направлялась прямо к дому, где венчались жених и невеста.

Когда дед Сохроб пришел, Иззат сидел посреди комнаты, как статуя, и смотрел в парное пятно, а старуха плакала, тряся плечами. Мулла Отабек читал брачную молитву, и каждый раз, когда он читал ее, из его глаз текли слезы.

Шавкат ЁДГОРОВ

Если вам понравилась статья, поделитесь ею с друзьями в социальных сетях.
Sirlar.uz